Как главный правовой инспектор труда ЛФП отстоял право работника на справедливость
Наш рассказ о выигранном суде. За этой победой — восстановленная справедливость в отношении наемного работника, того самого человека труда, за достойную жизнь которого и борются профсоюзы. А еще за этой победой — три года борьбы, три отказа работодателя, две судебных инстанции, и судьба... Судьба человека с ампутированными пальцами, инвалидностью и 60-процентной утратой трудоспособности. Казалось бы, он остался один на один с системой, которая упорно отказывалась признавать его травму производственной. Именно так складывались обстоятельства, а точнее — злоключения рабочего, пока Георгий Кузнецов — начальник Правового управления Ленинградской федерации профсоюзов — главный правовой инспектор труда ЛФП, не взял это дело в свои руки. А произошло это тогда, когда, как казалось, уже все возможности исчерпаны.
Однако, поданный в суд иск, четко выстроенная профсоюзным юристом правовая позиция, грамотное использование им судебно-медицинской экспертизы — все это было исполнено профессионально и точно в каждом шаге Георгия Кузнецова. В результате — несчастный случай был признан судом производственным. Теперь работодатель обязан считать это не бытовой травмой, с него же взыскана и компенсация морального вреда, нанесенного работнику. Но, начнем, пожалуй, с самого начала...
Один день, который разделил жизнь на «до» и «после»
10 декабря 2021 года Михаил К, специалист по профилактическому обслуживанию электроавтоматики одного, довольно крупного петербургского предприятия, с 24-летним стажем, получил порез сгиба третьего пальца левой руки, прокладывая на производстве кабель к упаковочной машине. Рана выглядела незначительной. Он сразу же обработал ее антисептиком из аптечки и довел свое дело до конца, отработав всю смену.
Но вот, через сутки, у работника внезапно поднялась температура, вскоре достигшая отметки 39,4 °C, появились озноб и острая боль в месте пореза. Диагноз, поставленный врачом звучал так: инфицированная рана, рожистое воспаление, флегмона. За этим последовала неизбежная госпитализация. Потом, 12 декабря — операция, а, спустя день, прозвучал неутешительный вердикт медиков: гангрена левой руки. В результате, уже 14 февраля 2022 года, врачи Национального медицинского исследовательского центра травматологии и ортопедии имени Р.Р. Вредена хирургически удалили Михаилу второй, четвертый и пятый пальцы левой кисти. Итогом всего этого стала третья группа инвалидности, поставленная Михаилу в январе 2023 года, и стойкая утрата профессиональной трудоспособности на 60%. Пострадавший работник вознамерился добиться справедливости. Но, не тут то было.
Три отказа
Начал Михаил с того, что 27 января 2022 года подал работодателю заявление с просьбой провести расследование. Ответ работодателя от 28 февраля был таков: «травма не производственная, а бытовая». Повторно поданное заявление также получило отказ. Произошло это 22 марта. Работодатель стоял на своем: «травма, мол, бытовая». Фонд социального страхования закрыл больничные с кодом «01». Этот код указывает на то, что работник отсутствует на работе из-за болезни, а не из-за травмы. В документации лечебного учреждения была также сделана пометка о «бытовом характере» травмы.
Однако Государственная инспекция труда после проверки подтвердила, что факт несчастного случая на производстве все же имел место. Это значит, что нужен акт формы Н-1, который оформляется по итогам расследования несчастного случая на производстве, если комиссия признала инцидент связанным с выполнением трудовых обязанностей. Но работодатель, что называется, даже не шевелился. После повторного обращения гострудинспекция в мае 2024 года порекомендовала пострадавшему работнику обратиться в суд.
Но порекомендовать — это одно, а отстоять правду в судебных инстанциях — это уже совсем другое. Так, почти два с половиной года человек с ампутированными пальцами добивался того, что должно было быть сделано еще в первые сутки. И тогда Михаил обратился за помощью в Ленинградскую федерацию профсоюзов.
Георгий Кузнецов: «Желание скрыть несчастный случай поражает»
Дело взял Георгий Кузнецов — главный правовой инспектор труда, начальник Правового управления ЛФП. Именно он подготовил иск, выстроил правовую позицию и представлял интересы работника в Выборгском районном суде Санкт-Петербурга.
Иск от 15 октября 2024 года, подготовленный Георгием Кузнецовым, содержал три требования. Первое — установить факт несчастного случая. Второе — обязать работодателя провести расследование. Третье — взыскать компенсацию морального вреда в пользу работника в размере двух млн рублей. Позиция Георгия Кузнецова строилась, при этом, на трех важных моментах. Во-первых, это факт выполнения трудовых обязанностей, во вторых, на хронологии развития инфекции и, в-третьих, на проведенной судебно-медицинской экспертизе.
Медицинский факт
Об этой экспертизе расскажем особо. Это была комплексная экспертиза, проведенная независимыми врачами судебно-медицинскими экспертами одной из автономных некоммерческих организаций (заключение есть в редакции). Как отметили в своем заключении судмедэксперты, бактериологический анализ выявил в ране единственный возбудитель — «Streptococcus pyogenes серогруппы А», говоря по-простому, это гноеродный, разлагающий кровь возбудитель — бактерия из рода стрептококков. Если бы травма была получена раньше или обращение запоздало, картина была бы, что называется, полимикробной, то есть возбудителей было бы много и сами они были бы разными. Один же возбудитель — однозначное подтверждение того, что инфекция возникла непосредственно от производственного пореза 10 декабря 2021 года.
Эксперты также установили и то, что инфекция носила молниеносный характер, хронические заболевания на течение не повлияли, а несвоевременность обращения — Михаил обратился в медучреждение на следующий день — не изменила бы исход. Их окончательный вывод о степени тяжести — это тяжкий вред здоровью с 45–55% стойкой утраты общей трудоспособности.
Победа в суде
10 ноября 2025 года Выборгский районный суд удовлетворил иск. Несчастный случай признан связанным с производством. Компенсация морального вреда — 300 000 рублей. Прокурор поддержал требования частично, позиция Государственной инспекции труда и экспертиза учтены.
Но это был еще не конец. Работодатель подал апелляцию. Дело слушалось уже в Санкт-Петербургском городском суде. Основной довод противной стороны заключался в том, что экспертиза якобы не отвечает на вопрос о месте получения травмы.
Но, Георгий Кузнецов справедливо и аргументировано возражал, разбив тем самым все доводы ответчика пункт за пунктом. Так, экспертное заключение подробно описывает хронологию и прямо указывает на возможность получения травмы в указанных условиях. Работодатель же сам в свое время уклонился от экспертизы, а ведь Гострудинспекция еще в декабре 2023 года указывала на ее необходимость. В добавок к этому, главный правовой инспектор труда ЛФП обратил внимание на то, что комиссия работодателя исследовала не саму травму, а процедуру уведомления о ней. Довод о том, что работник якобы сам называл травму бытовой, также ничем не был подтвержден — Михаил неоднократно просил расследовать случай как производственный, почему и дошел до суда. Так, решение суда первой инстанции, принятое, благодаря профсоюзному юристу, судом первой инстанции, устояло и в городском суде. Справедливость восторжествовала.
Приведем лишь несколько цитат из судебного решения по делу Михаила К. Начнем с характера травмы: «Несчастный случай, происшедший с (имя рек) при исполнении трудовых обязанностей, подлежит расследованию и учету в установленном законом порядке». Далее, о действиях работодателя: «Работодатель не выполнил обязанности по организации первой помощи пострадавшему и принятию мер по предотвращению развития аварийной ситуации». О допущенных работодателем процедурных нарушениях: «Комиссия работодателя исследовала только действия истца по сообщению о несчастном случае, но не сам несчастный случай». Затем о квалификации самой травмы: «Полученные повреждения квалифицируются как тяжкий вред здоровью, повлекший стойкую утрату общей трудоспособности». И, наконец, о правомерности требований истца: «Требования истца о признании несчастного случая связанным с производством являются обоснованными и подлежат удовлетворению».
Урок для всех
Выступая весной этого года на X — юбилейном Санкт-Петербургском Форуме труда, Георгий Кузнецов (на фото) сказал прямо: «Желание скрыть несчастный случай поражает. Сокрытие фактов нарушений охраны труда и подмена правовых процедур в краткосрочной перспективе создают видимость благополучия, но в итоге приводят к существенным правовым, финансовым и репутационным рискам для организации, а также к незащищённости работника».
Таким образом, можно уверенно говорить о том, что дело Михаила К. — доказательство того, что профсоюз способен защитить работника даже там, где работодатель бездействовал все три года, отказываясь от малейших шагов навстречу работника. И еще, это доказательство того, что за каждым таким делом стоит человек, который не сдался. И человек, который помог не сдаться. А за ним, как правило, стоит профсоюз.
Прямая речь. Георгий Кузнецов, начальник Правового управления — главный правовой инспектор труда ЛФП: «Данный случай демонстрирует, что сокрытие фактов нарушений охраны труда и подмена правовых процедур в краткосрочной перспективе создают видимость благополучия, но в итоге приводят к существенным правовым, финансовым и репутационным рискам для организации, а также к незащищенности работника. Соблюдение установленного порядка расследования и оформления каждого инцидента является не формальностью, а базовой обязанностью, направленной на предотвращение подобных ситуаций».
Вместо эпилога
Как следует из все того же доклада Георгия Кузнецова на Форуме Труда, вскоре, после того, как Михаил К. Начал действовать работодатель заменил работникам, занятым на прокладке кабеля, хлопчатобумажные перчатки на более серьезные — те, которые соответствуют выполняемым работам. Так что, быть стойким и уметь не сдаваться полезно не только самому пострадавшему, но и тем, кто работает рядом с ним. А это, опять же, говорит нам о том, как важна солидарность, о которой так много говорят профсоюзы.
Автор — Константин Карлсон
