Сессию «Взаимосвязь психофизиологического состояния работника с производственным травматизмом» XI Всероссийской недели охраны труда (ВНОТ-2026) в Сочи, которая состоялась в Научно-технологическом университете «Сириус», посетила заведующий технической инспекцией труда – главный технический инспектор труда Ленинградской федерации профсоюзов Татьяна Пентешина. По ее окончании она поделилась своими впечатлениями.
Одним из центральных сюжетов деловой программы XI Всероссийской недели охраны труда стал вопрос, который еще недавно почти не звучал со «взрослых» трибун: что происходит с человеком до того, как происходит несчастный случай? Главный ответ сессии: психофизиологическое состояние работника – самостоятельный и мощный фактор риска, а его формируют условия труда, а не «ленивый» или «невнимательный» человек.
На этом акцентировал внимание модератор сессии – главный эксперт Центра исследований охраны труда ФГБУ «ВНИИ труда» Минтруда России Серик Мажкенов. В дискуссии также участвовали заместитель директора по научной работе НИИ медицины труда имени академика Н.Ф. Измерова Евгений Зибарев, секретарь Федерации независимых профсоюзов России (ФНПР), руководитель департамента охраны труда и экологии – главный технический инспектор труда ФНПР Алексей Безюков и директор по консалтингу АО «Экопси Консалтинг» Анатолий Комаров.
Автоматизация и фазы работоспособности
Серик Мажкенов поделился промежуточными результатами исследований влияния психофизических факторов на травматизм и сформулировал парадокс: чем выше автоматизация процессов, тем выше когнитивные требования к работникам. Объем информации, который надо анализировать, только растет, и автоматизация нередко приводит к стрессовым ситуациям и повышению напряженности труда – обратный, казалось бы, процесс.
По данным исследований, стресс может в 3–6 раз увеличить вероятность совершения ошибки на рабочем месте. Мажкенов также представил фазы работоспособности человека в течение дня: утренняя мобилизация, фаза стабильной, устойчивой работы и постепенное снижение к концу смены. Эти фазы коррелируют с биологическими ритмами: человек «входит в струю», бодрствует в оптимальном режиме, затем состояние ухудшается, наступает усталость – и организму требуется время покоя и восстановления. Исследования будут продолжены. Монотония: риск, который работник не замечает
О второй «невидимой» угрозе – монотонии – рассказал Евгений Зибарев. Он поделился данными опроса НИИ медицины труда имени академика Н.Ф. Измерова: в нем участвовали более 30 тысяч человек из более чем 100 профессий, связанных с монотонией и стрессом (средний возраст – 40 лет, средний стаж – 20 лет).
Монотонная работа повышает риск ошибок в 8 раз, а профессионального стресса – в 12 раз, и примерно половина опрошенных недовольны распределением своих обязанностей. Зибарев назвал четыре стадии монотонии и подчеркнул: если стресс человек еще может как-то осознать, то монотонию он чаще всего не замечает и субъективно не оценивает, особенно в начале этого состояния.
Монотония и стресс, накапливаясь, могут стать причинами профессиональных заболеваний, а также повышают число качественных ошибок и приводят к травматизму. По данным предварительного опроса, сами работники видят средства преодоления стресса и однообразия в физических разминках, прогулках, комнатах психологической разгрузки и устранении ограничений, которые накладывает работодатель. Обе стороны дискуссии отметили: проблема изучена недостаточно, ее почти не оценивают методически, а наиболее монотоноемкие производства сегодня – текстильная отрасль, железнодорожный транспорт и общественное питание.
Профсоюзный взгляд
Алексей Безюков сразу задал коллеге важный для профсоюзов вопрос: когда исследовательские данные и опросные методики, уже разработанные и опробованные в институте, будут обнародованы и станут доступны для практической работы? Это нужно, чтобы первичные профсоюзные организации, уполномоченные по охране труда и технические инспекторы труда могли использовать их как основу при обследовании рабочих мест – и затем выходить к работодателю с конкретными предложениями по снижению этих факторов.
Алексей Безюков напомнил об историческом опыте, когда массовые психиатрические исследования промышленных предприятий проводились еще в СССР в 20-е годы прошлого века, аналогичные исследования шли в США в 40-е, а всерьез проблемой занялись только в 50–60-е годы. Обратился он и к статистике. Так, при невротических заболеваниях, связанных со стрессом, сроки временной нетрудоспособности достигают 15–20 дней при расстройствах средней тяжести и 45–120 дней при тяжелой форме.
Каждой стороне дискуссии он адресовал два напоминания: во-первых, ресурс здоровья человека не безграничен и самим работникам не стоит относиться к нему легкомысленно; во-вторых, профилактикой стресса должны заниматься не только работодатели, но и сами работники – в том числе дома, не загоняя себя в стресс еще глубже.
Драйвер травматизма – условия труда
Ключевая мысль дискуссии, по впечатлению участницы сессии, звучала рефреном: состояние формируется условиями труда, а не личностью работника. Слишком часто при расследовании несчастных случаев мы фиксируем «нарушение трудовой дисциплины» – работник что-то не включил, не доделал, нарушил инструкцию, – и на этом разбор заканчивается.
Правильный подход – задаться вопросом, на какой фазе работоспособности человек был в момент происшествия и почему допустил ошибку: только систематическое изучение рабочего состояния позволит устранять причины несчастных случаев и приблизиться к цели нулевого травматизма.
Вот и пример из практики Татьяны Пентешиной. Недавно в неназванной организации расследовался несчастный случай с водителем автобуса, которого повысили до слесаря-ремонтника. Работая в новой специальности, он получил вызов на линию – в пути сломался автобус. Не раздумывая, человек – он же «умеет водить» – сел за руль своей технички, игнорировав предрейсовый медосмотр, выехал к месту поломки, припарковался, но не поставил машину на стояночный тормоз и не включил габаритные огни. Пытаясь вручную удержать автобус, он попал под его воздействие и получил травму.
К факторам риска дискутирующие эксперты отнесли и стремительное развитие искусственного интеллекта, к которому надо быть готовыми уже сейчас, и «дефект времени», который сегодня сопровождает многих работников, – все это усиливает стресс и ведет к росту ошибок.
