Главный правовой инспектор труда ЛФП в эпохе алгоритмов: как Георгий Кузнецов объяснил молодежи в Сочи, чем опасен и чем полезен искусственный интеллект в охране труда
Будущее охраны труда уже наступило — но пришло оно не прорывом, а тихой выгрузкой данных о том, что «работник опоздал на две минуты». В том числе и об этом шел разговор в Сочи, на молодежном дне XI Всероссийской недели охраны труда, в рамках которого состоялась дискуссия «Безопасность без каски? Какой станет охрана труда в эпоху ИИ».
Одним из главных спикеров дискуссии стал начальник правового управления Ленинградской федерации профсоюзов, главный правовой инспектор труда ЛФП Георгий Кузнецов. Его зона ответственности, как он сам объяснил коллегам из других регионов России, простирается сразу на Санкт-Петербург и Ленинградскую область. Вел дискуссию Кирилл Абалаков, заместитель генерального директора компании «ТехноКонтур», а в прошлом — государственный инспектор труда в Ленинградской области. Рядом — Юрий Марченко из департамента условий и охраны труда Минтруда России: расследование несчастных случаев — его прямая служебная обязанность. В зале сошлись три точки зрения: профсоюзного юриста, федерального чиновника и вчерашнего регионального инспектора, сегодня говорящего уже от имени бизнеса. И точнее всех проблему очертил именно профсоюзный юрист — языком практики, с помощью норм права, судебных споров, реальных дел.
Ждать, пока запаздывает закон? Есть соглашения
Георгий Кузнецов сразу заявил, что ИИ можно рассматривать как помощника — но за технической стороной стоит другая, куда более неудобная — правовая. Формула прозвучала почти приговором: «Наше правовое регулирование — деревянное. Оно совершенно не поспевает за технологиями».
Уточнил юрист и масштаб ситуации. До регулирования собственно ИИ, по его мнению, еще очень далеко — не урегулированы даже банальные системы контроля и управления доступом (СКУД). Споры об их применении идут сегодня, а нормативной базы нет.
Но безысходности главный правовой инспектор труда ЛФП вовсе не увидел. ЛФП заключает трехсторонние соглашения, действующие на работников и работодателей двух регионов. «Это площадка, где можно решить то, чего нет в Трудовом кодексе. Вопросы по тем же СКУД там уже частично урегулированы. Если что-то по итогам нашей сессии сформулируем, — пообещал Георгий Кузнецов, — через год вы это увидите в наших трехсторонних соглашениях».
Логика здесь простая. Пока законодатель думает, социальные партнеры договариваются — и закрепляют правила сами.
Устройство на теле: защита или надзор?
Самый честный момент дискуссии случился на голосовании. Модератор спросил: согласились бы вы носить устройство, которое отслеживает усталость или местоположение, если оно может уберечь вас от происшествия? Руки поднялись не у всех. Одна из участниц сказала: непонятно, кто обрабатывает данные, куда они передаются, как система защищена от взлома. Кто будет ответственным за хранение персональных данных работника? Бот?
Вопрос, заданный лично Георгию Кузнецову, был острым: как убедиться, что мониторинг служит безопасности, а не давлению и наказанию? Ответ главного правового инспектора труда не был лишен философского взгляда на проблематику: работодатель и без ИИ может обратить любой инструмент во благо или во вред — дело не в технологии. Дальше — два условия. Первое: применение таких систем не должно быть произвольным, его нужно регламентировать — как минимум локальными нормативными актами, возможно, и на уровне общего регулирования. Второе прозвучало «по-профсоюзному», как заметил сам спикер: «Если у вас нет сомнений в том, что вы хорошо работаете, вам не страшны никакие устройства, которые будут что-либо отслеживать».
Звуковой сигнал, которому верят
Но все же что опаснее — пропустить сигнал об опасности или тонуть в ложных тревогах? Георгий Кузнецов — за осторожность. Согласившись с Юрием Марченко, что система должна быть настроена корректно, он заметил: даже ложное срабатывание в конечном счете работает на человека — помогает устранить риск. «Лучше он сто раз остановится зазря, чем один раз пропустит».
Потом привел конкретный случай из практики. Работник трудился две недели без выходных, шел между цехами — и упал: сердечный приступ, переутомление. Будь на человеке носимое устройство с ИИ, отслеживающее переутомление и объем работы, — спора бы не было. Не было бы и ситуации, где работодатель утверждает, что работник сам рвался трудиться без выходных, а работник уверяет, что «сможет, и все будет хорошо». Суд признал случай связанным с производством. «При значительных переработках судебная практика встает на сторону работника», — сказал Георгий Кузнецов, заметив горькую закономерность: на переработку чаще всего соглашаются те, кто и так трудится в самых тяжелых условиях.
Опоздание на две минуты
Самые сильные опасения Георгия Кузнецова, однако, связаны не с будущим, а с настоящим. Работодатель делает выгрузку данных. Работник «опоздал на две минуты» — и следуют либо удержание из зарплаты, либо дисциплинарное взыскание. Доказывать, что он пришел вовремя, приходится самому работнику. Бывали случаи, когда «опаздывал» весь завод: сбились часы, синхронизированные автоматической системой.
Вывод профсоюзного юриста жесток, но точен: ни правовое регулирование, ни судебная система к таким спорам не готовы — бремя доказывать, что ошибся не он, суды возлагают на работника. Технология уже работает, правила ее применения еще не написаны. Этот разрыв — главный риск, по мнению главного правового инспектора труда ЛФП.
Не наказание, а справедливость
Примеры из практики конкретных предприятий привели участники встречи: задачи в сфере охраны труда и производственной дисциплины стоят в самых разных отраслях. И почти сразу в зале возник вопрос: как сделать так, чтобы ИИ работники не воспринимали в первую очередь как инструмент наказания?
Георгий Кузнецов в ответ призвал подходить к этому вопросу не «мягко», а «прямолинейно» — показать работнику плюсы. Это замеры рабочего времени, чтобы зафиксировать реальную нагрузку, это учет микротравм, которые сегодня отследить очень тяжело. Это объяснение, зачем нужна фиксация. И еще — отслеживание здоровья работника с обязательной реакцией на то, что система заметила. Не слежка ради взысканий, а инструмент, который видит беду раньше, чем она случится.
Заявил юрист и о необходимости участия в этой системе государства — не отдавать эти вопросы на откуп работодателю. Работник имеет право знать, что его данные под защитой государства, а не в руках компании, которая и так контролирует его труд. Без этого участия, считает Георгий Кузнецов, любой мониторинг рискует стать приватным орудием контроля.
Отклики из зала
Ответы из зала на вопрос модератора о том, что дает ИИ каждой стороне, звучали в унисон: для работника — фиксация результатов труда, справедливая заработная плата, контроль за безопасностью. С этим согласился и Марченко: безопасность и снижение нагрузки, плюс возможность просчитать экономическую целесообразность мер по охране труда.
Мораль сей басни... (профсоюзная)
Георгий Кузнецов подчеркнул: ИИ в охране труда — помощник и инструмент, а не замена. Работодатель получит точные данные для улучшения охраны труда и правильно выстроенного обучения персонала. Работнику, помимо фиксации труда и справедливой оплаты, ИИ дарит не менее важное: прозрачность всех процессов предприятия — когда все измеримо, спорить приходится не с выгрузкой данных, а с реальностью.
И право, которое не поспевает, догоняют не всегда парламентские коридоры. Иногда — люди, которые не хотят ждать. Профсоюзный юрист из Петербурга, умеющий перевести технологию на язык закона, — как раз такой человек.
